Ключи к реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ключи к реальности » Свободное общение » Кунсткамера расплывшегося восприятия


Кунсткамера расплывшегося восприятия

Сообщений 221 страница 224 из 224

221

Поэт всегда "Про встречу с ветром"

В майский вечер, пронзительно дымный,
Всех побегов герой, всех погонь,
Как он мчал, бесноватый и дивный,
С золотыми копытами конь!

И металась могучая грива,
На ветру языками огня,
И звенела цыганская гривна,
Заплетённая в гриву коня.

                                                          Так жили поэты (отрывок)
                                                              Автор: Александр Галич

Поэт из нашего класса

У нас в классе внезапно появился поэт Степан Салатиков!

То есть Стёпка-то учится с нами с первого класса.

А вот в поэта он превратился только сейчас, после зимних каникул: вдруг прорезался поэтический дар и стихи так и посыпались из Салатикова!

Прямо как орехи из дырявого пакета!

И про верблюда Стёпка сочинил:

Погрузили на верблюда
Восемь ящиков посуды.
— Ну а я, — верблюд сказал, —
Погружусь на самосвал!

И про хорька с хомячком сочинил:

Хитрый маленький хорёк
Хлеб схватил и — наутёк!
Хомячок пищал: — Нахал!
Хоть бы мне кусочек дал!

Здесь вообще супер — все строчки с одной буквы начинаются! Как в «Азбуке»!

И про кузнечика придумал стихотворение Салатиков!

И про дождь с градом, и ещё много про что. Да так здорово!

Я пробовал про снег сочинить, получились всего две строчки:

Снежок лежит, нигде не тает,
К себе детишек подзывает.

А дальше — полный затык! Снежок, по моему замыслу, зовёт ребят кататься на лыжах и санках.

Но не рифмуются они! Хоть тресни!

Мы спрашивали у Стёпки:

— Как тебе удаётся стихи сочинять?

А он плечами пожимает:

— Это всё вдохновение! Как наскочит — спасу от него нету! Только держись! Только успевай записывать!

Елена Гавриловна, учительница литературы, пришла в невероятный восторг, когда Салатиков показал ей свои творения:

— Умница! — повторяла она. — Мы напечатаем твои стихи в школьной газете «Глас из-за парты»! Работай, сочиняй дальше! Главное, не останавливаться на достигнутом. Талант к этому обязывает!

Стёпка, скромно улыбаясь, кивал в ответ.

В общем, прославился наш Салатиков на всю школу. А может, даже на весь мир.

Потому что на школьном сайте в Интернете тоже поместили его стихи!

В последнюю субботу января в школе по традиции был праздник — день рождения нашей газеты «Глас из-за парты».

Мы собрались в зале, украшенном воздушными шарами и страницами из разных номеров газеты.

И начался концерт.

Первым выступил школьный ансамбль «Поющий ученик» — сокращённо «ПУ».

Ребята классно пели песни собственного сочинения. Мы хлопали и выкрикивали вместе с ними припевы:

Ну-ка, друг хороший,
Дай списать контрошу…

и

Братцы, время у доски
Проводите без тоски!

Потом ребята из театральной студии показали ужасно смешную сценку, как мальчик принёс в школу говорящего попугая, а учительница никак не могла понять, кто так громко повторяет один и тот же анекдот на уроке.

Потом было много ещё всяких выступлений.

И наконец ведущая — редактор газеты старшеклассница Алина — объявила:

— А сейчас поэт Степан Салатиков расскажет о своём творчестве и почитает стихи!

Мы зааплодировали изо всех сил.

Стёпка поднялся на сцену и приветственно помахал листочками «Гласа» со своими произведениями.

— Степан, — обратилась к нему Алина, — поделись, пожалуйста, секретом: в какое время суток лучше всего писать стихи — утром? После обеда?

— Вдохновение может напасть на поэта в любой момент. И днём и ночью, — важно ответил Салатиков. — Тогда стихи и сочиняются.

— Неужели даже ночью? — всплеснула руками Алина.

— Запросто! — подтвердил Салатиков. — Недавно мне приснилось, что за мной лось гонится. Вот - вот рогами подцепит! Я завопил: «Спасите!» и проснулся. А вдохновение — тут как тут — оно никогда не дремлет! Как набросится на меня! И я сразу придумал стихотворение:

Мне увидеть довелось,
Как из чащи вышел лось.
У него рога могучи,
Отойду на всякий случай!

— Замечательный сон! Замечательное стихотворение! — восхитилась ведущая.

— А днём, после обеда, я сочинил стихи про цветы пролески, — продолжал Стёпка. — Открыл учебник «Окружающий мир», а вдохновение шасть оттуда! И не отставало от меня, пока я не записал:

По тропиночке лесной
Шёл я раннею весной,
На пролески любовался,
О коряги спотыкался.
И решил: «В своём саду
Я пролески разведу!
Буду ими любоваться
И не буду спотыкаться!»

Ну а вечером выхожу на улицу, мотоцикл — вжик прямо перед носом!

Вдохновение тут же хвать меня за ухо! И вот пожалуйста, стихотворение:

Мотоцикл летит стрелой:
— Кто догонит? Кто — за мной?
Ну куда ж за ним угнаться!
И вообще, зачем так мчаться ?

В общем, в любое время дня и ночи можно сочинять отличные стихи! — заключил Салатиков и прочитал ещё несколько произведений.

Зал дружно аплодировал. Ведущая Алина пожала поэту руку:

— Спасибо, Степан! Пусть вдохновение и дальше подстерегает тебя на каждом шагу!

Салатиков раскланялся и пошёл на своё место.

— А теперь — главный сюрприз праздника! У нас в гостях… — Алина сделала интригующую паузу, — известный писатель и поэт Григорий Гурькин!

Мы снова зааплодировали. Хотя, думаю, никто, как я, например, не слышал про такого писателя.

На сцену бодро вспрыгнул усатый дяденька в очках и сказал:

— Ребята, я очень рад нашей встрече! Стихов здесь прозвучало достаточно. Поэтому я почитаю рассказы. — И начал выступление.
                                                   -- из сборника юмористических рассказов Марины Дружининой - «Что случилось в нашем классе?»

Кунсткамера расплывшегося восприятия

0

222

Желаем детям мы добра

Учитель первый - наша жизнь,
Даёт уроки постоянно:
В коротком миге явлен смысл,
Ум вовлекающий к познанью...
Не сдав экзамен, поиск тщетен!
Для понимания - не зрел!
Нет постижения понятий,
В мозгу - не вскрывшийся пробел...
Пройдя у жизни обученье
И на "отлично" сдав предмет,
Вторым этапом будет личность:
Для вас - Отец, авторитет!

                                                           Отец - авторитет (отрывок)
                                                                  Автор: Коскевич Юрий

Сибирский Спас - (Фрагмент)

5. Степан ( Фрагмент )

Вернувшись в Дубравку, Семён Кожемяка вручил сыну готовые шкуры.

- Поди-ка, Стёпа, к Богатиковым, унеси товар, деньги возьми, как договаривались.

Степан отправился в терем расписной, и тут же столкнулся с Аксиньей, на ней сарафан нарядный, алые ленты в косе, глаза круглые, щёки румяные, пышный бюст, широкие бёдра.

- Здравствуй, Аксинья. Дома ли, Никодим Митрич? – спросил Степан.
- Здравствуй, Стёпа, проходи в дом, чаем угощу…

- Не досуг мне чаи гонять, Аксинья. Мне бы за работу деньги получить, тятя велел.
- Так ведь тятенька мой в лавке, купец к нему приехал из города. Что, тебе стоит обождать маленько? – спросила Аксинья, надув капризно пухлые губки.

Нравился ей Степашка.

Отец бы ей именитого жениха нашёл бы, да очень ей за Стёпку замуж хотелось.

Пришлось Степану пройти в дом красивый, всё там чисто и богато.

На лавке за столом сидел младший сын Никодима, тщедушный бледный паренёк Петруша, жиденькие волосы, узкие плечи, подслеповатый взгляд светло - голубых глаз.

Он читал книгу в кожаном переплёте.

Был Петруша болезненным с детства, на улице с мальчишками не бегал, сидел дома грамоту постигал, книги читал.

- Здравствуй, Пётр. Всё читаешь?
- Здравствуй, Степан. Читаю, книга дюже интересная.

- Ну - ну…

- Петруша, сходи к тяте в лавку, узнай, когда вернётся в дом. А-то вот Стёпушка торопится куда-то.
- Хорошо, Ксюша. Схожу – согласился брат, и отправился в лавку, что располагалась рядом с теремом.

Степан остался наедине с Аксиньей. Чувствовал он себя неуютно, как овен на закланье.

Нет, она, конечно, хороша Аксинья – красивая, статная и приданное у неё хорошее, а вот не лежит душа.

Отец её Никодим сильно властный, будет в семью дочери нос совать, умные советы давать.

Не быть Степану при такой жене полноправным хозяином.

Между тем, Аксинья гостя дорогого за стол усадила, чаем запашистым угостила, сахар вприкуску, такая вкуснота, сдоба пышная, белая.

Хорошо питаются Богатиковы.

Прибежала служанка их Васса, приживалка.

- Ой, Аксиньюшка! Хозяин велел на стол накрывать, угощения подавать. Купец городской на ужин у нас остаётся.

В тереме движение началось.

Жена Никодима – пышная Доротея встала с перины пуховой, после обеда она почивала, принялась командовать процессом.

На круглый стол скатерть нарядную постелили, разносолы из погреба достали…

- Похоже, я не ко времени – произнёс Степан и удалился, Аксинья огорчилась.
- Стёп, а Стёп, ты сегодня на посиделки-то придёшь? – спросила она у парня.
- Не знаю… Дел много, отцу помогать буду в мастерской – ответил он.

Ушёл из терема недовольный собой, что отец скажет?

Надо было дождаться Никодима, деньги забрать, да там купец, суета…

Проводив до ворот Степана, Аксинья вернулась в дом и мать тут же велела ей привести себя в порядок, чтобы понравиться молодому купцу, что приехал к отцу.

- Зачем я должна ему нравиться?
- За тем, что он молод и богат. И живёт в городе.
- Ну и что?

- А ничего. Зачем тебе Стёпка Кожемяка?
- Мне он нравится.
- Мало ли что…

А тут и Никодим Митрич с купцом пришли.

Лет тридцать тому купцу, волосы напомажены, аккуратно на прямой пробор уложены, бородка, усики, костюм тройка.

- Знаете, Никодим Митрич, в соседнем уезде мобилизация прошла, в войско Верховного правителя мужиков забирали и коней тоже, у вас-то вижу хорошие лошадки… - говорил купец – как бы не попали на службу.

- Так для доброго дела и лошадей не жаль… Лишь бы власть большаков к нам не пришла.

Увидел купец Аксинью и остановился в восхищении.

А это дочка моя Аксинья, грамоту знает, рукоделием увлекается.

- Приветствую, вас, Аксинья Никодимовна – учтиво поклонился купец – Альфред Макеевич, к Вашим услугам.

- Очень приятно, Альфред Макеевич – чуть присела в реверансе Аксинья, так её воспитательница научила, она говорят, благородного сословия была, да бедна только. Никодим её из города привозил, чтобы дочку манерам обучить.‌​​
‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Никодим и Доротея быстро смекнули, что Альфред – очень даже подходящий жених для Аксиньи.

Вот только сама невеста не пришла в восторг от жениха.

Она себя женой Степана видела, а тут Альфред – напомаженный.

Только девиц на выданье про их желания не спрашивают, вот и Аксинья не смогла убедить отца, что лучше Стёпы нет человека.

Упускать такого жениха, как Альфред, Никодим Дмитриевич не захотел, и вскоре сваты от жениха городского прибыли, всё честь по чести, сосватали, да и под венец красавицу Аксинью повели, лицо её заплаканное белой фатой прикрыли…   

                                                                                                                      -- из исторического романа автора Бернад - «Екатерина вторая»

( кадр из фильма «Сибирский спас» 1998 )

О любви так много сказанно

0

223

Навели здесь мистики, но кому надо разберуться, что это за старушка

Хлеб да соль, люди добрые! Хлеб да соль, силы светлые!
Да на все года хлеба вам сполна, да чтоб дни у вас шли приветные!

Ай, растёт листва, распускается,
Да добро пускай  умножается!

Хлеб да соль, друзья! Счастья, радости!
Поживать да жить без усталости,

Да блага творить, сердце радовать,
Да хлеба растить, сказы складывать

                                                                                  Хлеб да соль (отрывок)
                                                                                 Автор: Надежда Мунцева

Chudo.2009.O.DVDRip.freetorrents.org.ua (Часть 7)

Часть 2. Глава IV. Страшная месть ( Фрагмент )

— Что я думаю долго! — сказал пан Данило, увидя перед окном высокий дуб. — Стой тут, малый! я полезу на дуб; с него прямо можно глядеть в окошко.

Тут снял он с себя пояс, бросил вниз саблю, чтоб не звенела, и, ухватясь за ветви, поднялся вверх.

Окошко всё ещё светилось.

Присевши на сук, возле самого окна, уцепился он рукою за дерево и глядит: в комнате и свечи нет, а светит.

По стенам чудные знаки.

Висит оружие, но всё странное: такого не носят ни турки, ни крымцы, ни ляхи, ни христиане, ни славный народ шведский.

Под потолком взад и вперёд мелькают нетопыри, [Нетопырь – летучая мышь.] и тень от них мелькает по стенам, по дверям, по помосту.

Вот отворилась без скрыпа дверь.

Входит кто-то в красном жупане и прямо к столу, накрытому белою скатертью.

«Это он, это тесть!» Пан Данило опустился немного ниже и прижался крепче к дереву.

Но ему некогда глядеть, смотрит ли кто в окошко или нет.

Он пришёл пасмурен, не в духе, сдёрнул со стола скатерть — и вдруг по всей комнате тихо разлился прозрачно - голубой свет.

Только не смешавшиеся волны прежнего бледно - золотого переливались, ныряли, словно в голубом море, и тянулись слоями, будто на мраморе.

Тут поставил он на стол горшок и начал кидать в него какие-то травы.

Пан Данило стал вглядываться и не заметил уже на нём красного жупана; вместо того показались на нём широкие шаровары, какие носят турки; за поясом пистолеты; на голове какая-то чудная шапка, исписанная вся не русскою и не польскою грамотою.

Глянул в лицо — и лицо стало переменяться: нос вытянулся и повиснул над губами; рот в минуту раздался до ушей; зуб выглянул изо рта, нагнулся на сторону, — и стал перед ним тот самый колдун, который показался на свадьбе у есаула.

«Правдив сон твой, Катерина!» — подумал Бурульбаш.

Колдун стал прохаживаться вокруг стола, знаки стали быстрее переменяться на стене, а нетопыри залетали сильнее вниз и вверх, взад и вперёд.

Голубой свет становился реже, реже и совсем как будто потухнул.

И светлица осветилась уже тонким розовым светом.

Казалось, с тихим звоном разливался чудный свет по всем углам, и вдруг пропал, и стала тьма.

Слышался только шум, будто ветер в тихий час вечера наигрывал, кружась по водному зеркалу, нагибая ещё ниже в воду серебряные ивы.

И чудится пану Даниле, что в светлице блестит месяц, ходят звёзды, неясно мелькает тёмно - синее небо, и холод ночного воздуха пахнул даже ему в лицо.

И чудится пану Даниле (тут он стал щупать себя за усы, не спит ли), что уже не небо в светлице, а его собственная опочивальня: висят на стене его татарские и турецкие сабли; около стен полки, на полках домашняя посуда и утварь; на столе хлеб и соль; висит люлька… но вместо образов выглядывают страшные лица; на лежанке… но сгустившийся туман покрыл всё, и стало опять темно.

И опять с чудным звоном осветилась вся светлица розовым светом, и опять стоит колдун неподвижно в чудной чалме своей.

Звуки стали сильнее и гуще, тонкий розовый свет становился ярче, и что-то белое, как будто облако, веяло посреди хаты; и чудится пану Даниле, что облако то не облако, что то стоит женщина; только из чего она: из воздуха, что ли, выткана?

Отчего же она стоит и земли не трогает, и не опершись ни на что, и сквозь неё просвечивает розовый свет, и мелькают на стене знаки?

Вот она как-то пошевелила прозрачною головою своею: тихо светятся её бледно - голубые очи; волосы вьются и падают по плечам её, будто светло - серый туман; губы бледно алеют, будто сквозь бело - прозрачное утреннее небо льётся едва приметный алый свет зари; брови слабо темнеют…

Ах! это Катерина!

Тут почувствовал Данило, что члены у него оковались; он силился говорить, но губы шевелились без звука.

Неподвижно стоял колдун на своём месте.

                                                                       -- из сборника повестей Николая Васильевича Гоголя - «Вечера на хуторе близ Диканьки»

Кунсткамера расплывшегося восприятия

0

224

И всё ровно идёт на абордаж

Ночь и тишина, данная на век,
Дождь, а может быть, падает снег,
Всё равно, бесконечно надеждой согрет,
Я вдали вижу город, которого нет...

Где легко найти страннику приют,
Где, наверняка, помнят и ждут.
День за днём, то теряя, то путая след,
Я иду в этот город, которого нет...

Там для меня горит очаг,
Как вечный знак забытых истин.
Мне до него последний шаг,
И этот шаг длиннее жизни...

Кто ответит мне, что судьбой дано,
Пусть об этом знать не суждено.
Может быть, за порогом растраченных лет
Я найду этот город, которого нет...

Там для меня горит очаг,
Как вечный знак забытых истин.
Мне до него последний шаг,
И этот шаг длиннее жизни...

                                                               Муз. комп. «Город, которого нет» (отрывок)
                                                              Слова: Регина Лисиц; Музыка:  Игорь Корнелюк

Видимо, из-за этого воспоминания и кое - каких мыслей о столичной жизни у меня и вырвались слова о том, что в наши дни ремесло сочинителя отличается от удела гуннской принцессы только тем, что ему приходится забивать свои гвозди самому, и подлинной опорой духа может быть только классический канон.

На это вы возразили, что так было всегда, просто базарные фокусы былых времён кажутся в эпоху упадка священнодействием.

А поскольку любая эпоха есть эпоха упадка, и в мире меняются только девизы правления, так называемый классический канон — попросту те надписи, которые мы ещё в состоянии разобрать среди древних руин.

Оттого-то в любую эпоху этот канон так неповторим и произволен.

Но чем было священнодействие древних на самом деле, добавили вы с грустью, об этом выродившиеся потомки не могут даже гадать — если, конечно, они не относятся к разряду фокусников и сочинителей.

В качестве примера таких фокусов и гаданий вы привели модный ныне роман «Путешествие на Запад».

Я собирался возразить, ибо считаю эту книгу одним из лучших творений современной литературы, несмотря на всё её стилистическое несовершенство, но мои мысли вдруг приняли неожиданное направление.

История Царя Обезьян и Танского монаха — это рассказ о путешествии, сказал я, а возможно ли создать повествование, в центре которого будет Путь?

После этого вы и предложили прогуляться в горах.

He стану повторять, как я благодарен вам, господин Цзян Цзы-Я, за учение, хотя способ, которым оно было преподано, до сих пор наполняет меня страхом.

Ещё раз приношу извинения за то, что вёл себя как неразумное дитя.

Но случившееся было так необычно, что попытка спрятаться до сих пор кажется мне вполне естественной.

Что до несчастного недоразумения с моим животом, то это, как вы знаете, часто случается при приёме порошка пяти камней, особенно если в нём слишком много киновари.

Так что неловко мне не оттого, что вы могли счесть меня трусом — вы знаете, что это не так, — а оттого, что я заставил вас искать меня среди ночи в местах, где и днём следует ходить с великой осторожностью.

Я не откликался на ваш зов не потому, что моё сознание было чем-то замутнено.

Наоборот, не помню, чтобы когда - нибудь прежде оно было настолько ясным.

Но оно полностью отвернулось от пяти чувственных врат и устремилось в самый тайный из чертогов ума, запылавшего, подобно костру.

И тогда я прямо узрел то, к чему столько раз пытался приблизиться через написанное в книгах и беседы с постигшими истину.

Я узрел Великий Путь, как он есть сам в себе, не опирающийся ни на что и ни от чего не зависящий.

Я понял, отчего бесполезно пытаться достичь его через размышления или рассуждения.

Если уподобить построения ума лестницам, которые должны поднять нас к сокровенному, то мы приставляем их не к стенам замка истины, а лишь к отражениям этих же самых лестниц в зеркале собственного рассудка, поэтому, как бы самоотверженно мы ни карабкались вверх и как бы высоко ни забирались, мы обречены в конце вновь и вновь натыкаться на себя, не приближаясь к истине, но и не удаляясь от неё.

Чем длиннее будут наши лестницы, тем выше станут стены, ибо сам замок возникает лишь тогда, когда появляются те, кто хочет взять его приступом, и чем сильнее их желание, тем он неприступней.

А до того как мы начинаем искать истину, её нет.

В этом и заключена истина.

                                                                          -- фрагмент из философского рассказа Виктора Пелевина - «Запись о поиске ветра»

( кадр из фильма «Не упускай из виду» 1975 )

Кунсткамера расплывшегося восприятия

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


phpBB [video]


Вы здесь » Ключи к реальности » Свободное общение » Кунсткамера расплывшегося восприятия